– Ты не можешь знать наверняка.
– Я не претендую на истину в первой инстанции, но… Увидим!
Тоша ускорил шаг, а мы остались у раздевалки.
– Думаешь, он мог быть связан с наркотиками? – Тихо спросила я.
– Я даже не могу это представить! Иногда родители рассказывают о наркопритонах, но это всегда казалось таким далёким. Подумать о том, что кто-то кого мы знаем, употребляет эту дрянь я просто не могу!
– Катя утром говорила странные вещи. И она была так напугана!
– А что сказал Игорь? – Спросила Ксеня. – Просто если Федя был наркоманом, а Катя чем-то напугана, то может быть вся эта компания связана с наркотиками?
– Игорь прогнал её и сказал, что предупреждал их… Вова был так взволнован поведением Кати…
– Мне нужен кофе и шоколад для работы мозга, а то я уже ничего не понимаю! – Устало вздохнула подруга.
– Первый день после каникул, а голова болит, будто конец четверти.
– Подожди, – грустно улыбнулась подруга, – что будет дольше ещё не понятно…
* * *
Каждый следующий день был похож на предыдущий, учителя переживали смерть любимого ученика, особенно переживал физрук.
На одном из уроков он был явно пьян и звал всех Федьками, просил дать пас на Игоря.
Не выдержав, Гоша всё же позвал дядю, который был просто в ярости, когда увидел эту картину.
Катя каждое утро стояла возле нашего класса, но каждый раз поблизости оказывался Вова, который уводил её.
Единственное, что радовало меня, так это то, что Тоша вёл себя как раньше, не вспоминая нашу прогулку с Игорем.
Ирина Олеговна встретила нас мрачным взглядом, который стал уже привычным.
– Сегодня урока не будет. – Наконец сказала она. – В школе сотрудники следственного комитета. Не волнуйтесь, ребята. Всех, кто знал Фёдора, вызовут в кабинет директора для разговора. А сейчас вам проведут какую-то лекцию.
Через минуту в класс вошёл отец Ксени.
– Здравствуйте, ребята. – Дежурным голосом сказал он, но встретившись взглядом с дочерью, улыбнулся. – Думаю, ни для кого не секрет, что погиб ученик в этой школе. Причина смерти – передозировка наркотиками. Есть все основания полагать, что он не один употреблял запрещённые препараты, поэтому каждый ученик с восьмого по одиннадцатый классы должен сдать анализы в течение трёх дней.
– Он был спортсменом, – послышался голос с последней парты, – капитаном сборной по футболу от нашей школы. Как он может быть связан с наркотиками?
– К сожалению, я говорю правду. Меньше всего я хотел узнать, что в школе, где учится моя дочь, распространяют запрещённые препараты! Поэтому если у вас есть хоть какая-то информация, пожалуйста, сообщите мне или любому сотруднику в этой школе. Это очень опасно…
Я встретилась взглядом с Тошей, который с довольной улыбкой кивнул в сторону Игоря. Гоша сидел, опустив голову вниз, сжав руки в кулаки. Почувствовав мой взгляд, он поднял голову и выдавил из себя усталую улыбку. Сейчас я заметила, что он выглядит измученным, грязные волосы, мятая рубашка, чёрные синяки под глазами…
– Я не думаю, что Игорь наркоман. – Заметив мой взгляд, прошептала Ксеня. – Думаю, он устал от этих разговоров. Мама вчера вывернула мою сумку наизнанку, ещё немного и она вскрыла бы подкладку, благо папа её успокоил!
– Моя мама ещё не знает, но думаю, что выкинет что-то вроде такого.
– Надеюсь, скоро выловят всех этих торчков и того, кто им это продаёт, и это закончится! – Зло шептала подруга.
– Надеюсь, у нас тут нет торчков… Может, это только в одиннадцатом классе? – С надеждой в голосе спросила я.
– Если родители ничего не скажут, то прибегну к плану Б. – Подмигнула Ксеня.
– Подслушивать? – Усмехнулась я.
– И подглядывать! – Улыбнулась она.
Прозвенел звонок, и отец Ксени окинул всех серьёзным взглядом и вышел из класса.
Я видела, как Тоша выходя, толкнул плечом Игоря, но тот будто не заметил, у класса уже стояла Катя…
14Во время перемены мы пытались найти Тошу, но его нигде не было. В школьных коридорах все ученики стояли небольшими группами и озирались по сторонам. Присутствие в школе сотрудников следственного комитета доставляло дискомфорт. Учителя по возможности старались не выпускать детей на перемены из классов, ученики старших классов не выходили покурить. Ходили хмурые и недовольные. Неожиданно из-за поворота вылетел Тоша. Он тяжело дышал, рубашка была потрёпана, будто кто-то хватал его за грудки.
– Где ты был? – Увидев его, я заволновалась.
– Пошли отсюда! – Он озирался по сторонам, словно боялся.
Быстрым шагом мы шли по школьному коридору, поднялись на третий этаж и зашли в пустой класс.
– Что случилось с тобой? – Наконец спросила Ксеня.
– Тоша, ты в порядке? – Снова переспросила я.
Парень словно не слышал, он подошёл к окну и прислонился лбом к холодному стеклу.
– Ксеня, почему ты не сказала, что твой отец будет заниматься этим делом? – Спросил он.
– Я не знала. Они дома мало говорят о работе, вы же знаете, ребят! – Оправдалась подруга.
– Плохо… – Цокнув языком, сказал Тоша.
– Почему тебя волнует это? Что с твоей одеждой? Где ты был? – Я подошла к нему, положила руку ему на плечо, но он дёрнулся в сторону.
– Ничего нового, Марьяна, пытался сбежать из туалета, в котором меня закрыл твой новый друг! – Усмехнулся Тоша и вышел из класса.
– Интересно, как Каховский закрыл его в туалете, если он стоит вон там с Вовой? – Тихо спросила Ксеня, указывая пальцем на улицу.
Игорь и Вова стояли на крыльце, выход на которое из класса технологии. Или закрыв его в туалете, он быстро оббежал всю школу, чтобы сейчас стоять там, или наш друг соврал. Но зачем?
Мы молча вышли из класса. Погружённые в свои мысли, на лестничном пролёте встретили следователя.
– Девочки, – обратился он к нам, – где мне найти девятый «А»?
– У нас сейчас алгебра. – Быстро сказала Ксеня. – Это на первом этаже, напротив столовой.
– Передайте тогда Марьяне Синичкиной, что ей нужно прийти в кабинет директора.
– Я Марьяна Синичкина.
– Отлично, – кивнул он и дежурно улыбнулся, – пойдём. Не волнуйся, это просто разговор.
Я шла по коридору рядом со следователем и ловила на себе взгляды, слышала шёпот отовсюду.
«Они просто хотят поговорить!» – Успокаивала я себя.
В кабинете директора, кроме него самого были папа Ксени и два следователя.
– Привет, Марьяна. – По-доброму улыбнулся мне Ксенин папа. – Садись и ничего не бойся.